На Большой Покровке в Нижнем Новгороде вечером 8-го мая я снова вспомнил, почему я так люблю российскую провинцию.

А ещё рано утром на той же улице на лавочке сидел не вполне трезвый и не совсем опрятный мужчина очень средних лет и играл на гитаре соло из Stairway to heaven.

Будучи осенью в Париже, я предложил Франсуа всё-таки пройти этот маршрут. «Я так и знал, что ты не отказался от своей задумки», — ответил он, и в субботу утром мы приехали на вокзал в St-Remy — конечную RER B.

Сразу за несуществующим переездом уходят «в никуда» рельсы бывшей дороги.

Рядом стоит будка переезда, которую кто-то сейчас использует как жилой дом.

А потом рельсы очень быстро заканчиваются и начинается просто насыпь выемка, преобразованная в пешеходную дорожку.

Вот ещё один бывший переезд, тоже кем-то теперь обитаемый.

И снова дорога уходит в лес. Всё очень ухоженное и опрятное, потому что эта часть линии — официальная пешеходная тропа, которую содержит муниципалитет: вероятно, никто не захотел выкупать обратно участки с насыпью. Её оставили в общем пользовании, поставили вдоль скамейки, нанесли метки пешеходного маршрута и теперь на ней устраивают утренние пробежки местные жители. И мы тоже идём, правда, пешком, а не бегом.

Наконец дорога доходит до поселения с романтическим названием Boullay-les-Troux. Когда-то здесь был вокзал, а теперь осталась только платформа, с которой можно смотреть на теннисные корты.

После Boullay, к сожалению, трасса дороги становится всё менее проходимой. Видимо, здесь муниципалитеты решили не тратиться на обустройство: это просто непролазные заросли, узкой полосой идущие между двух полей.

Кстати, за полем виднелась деревянная башня, используемая для охоты. Очень похожа на те, что я видел у нас под Москвой.

Поскольку пробираться через заросли получалось всё хуже и хуже, мы свернули на просёлочную дорогу.

Пусть никто не думает, что просёлочные дороги во Франции идеальные: на них тоже есть лужи

Толком вернуться на трассу ж/д нам так и не удалось. Небольшие проходимые участки снова превращались в непролазные дебри. Зато в Pequeuse мы увидели вот такой дом: то ли радиолюбитель, то ли резидент иностранной разведки.

Вдоль автомобильной дороги от Pequeuse до Limours строят тротуар для улучшения пешеходного сообщения. Работы ведутся с использованием гламурной строительной техники.

В самом Limours, который был конечной станцией, сохранился вокзал. Правда, теперь он в собственности какой-то компании и используется под офисы, но его всё ещё можно сфотографировать из-за забора.

Limours, как и следовало ожидать, оказался типичным французским городком. Из примечательного: «колонка» для воды, не работающая.

И неожиданно: резиденция румынской православной церкви во Франции, во дворе которой стоит деревянная церквушка с колокольней.

В отсутствие рельсов, выбраться из Limours оказалось не так просто. Время оджидания автобуса исчислялось часами, поэтому мы по телефону попросили родителей Франсуа забрать нас с этой несуществующей конечной.

Франсуа и Мюрьель стали мне наперебой объяснять, кто такой Жан Ферра, и почему в его честь площадь назвали именно в этом районе с «левым» уклоном, и что он поёт. Мне даже пообещали поставить песню про броненосец Потёмкин в его исполнении. Но не поставили. И я до поры до времени забыл о нём.

Вчера у Даши играла песня «Орландина», и я вспомнил, что Федя мне давал послушать песню французского шансонье на ту же мелодию, явно написанную до «Орландины». Я нашёл эту песню, дал послушать Даше, а потом решил посмотреть что же он ещё поёт. И увидел в списке песню про Потёмкина. И тут я понял, что это — та самая песня, которую я не услышал летом.

(фотографии Тани Ачкасовой и Даши Елмановой)

От вокзала до собственно посёлка нас довёз работник железной дороги на служебном грузовичке. Он свободно говорил по-русски, вспомнил службу в армии под Владимиром в 1982 году и на вопрос «Вы Яшунский?» ответил: «Да, я местный.» Он нас высадил вот у этого знака, поставленного по случаю шестисотлетия посёлка.

Было бы удивительно, если бы все 600 лет Яшунские продолжали бы жить на одном месте. В любом случае XX век этому явно не способствовал. Если когда-то местечко и было еврейским, то сейчас здесь живут преимущественно поляки. Даже таблички с названиями улиц на двух языках: литовском и польском.

Вообще, место довольно космополитичное: находится в Литве, население преимущественно польское, рядом граница с Белоруссией, да ещё и русскоговорящие встречаются (чем обусловлено это — сказать не берусь).

Из достопримечательностей есть усадьба (как сказал наш водитель — «палац»), на ремонт которой выделяют деньги, но пока без особого результата.

Вроде бы здесь снимался фильм «Бронзовая птица». Причём по сценарю Яшуны должны были изображать населённый пункт в Рязанской области. Мне кажется, что они и впрямь похожи, хотя Таня и Даша сошлись во мнении, что всё очень аккуратно и ухожено (слишком ухожено для России?).

В посёлке около 1800 жителей и как минимум три школы (насколько я понял): польская, русская и литовская. Вот русская собирает выпускников. Обратите внимание на написание названия через Ю!

Мы прошли посёлок насквозь и вышли к костёлу — деревянному и какому-то, по-моему, деревенскому.

За ним уже была автобусная остановка, где мы полчаса мёрзли в ожидании автобуса до Вильнюса (как-то аспект постоянного замерзания в это морозное утро я до сих пор не вспоминал). Автобус вместе с нами ожидала местная бабушка, которая подтвердила, что Яшунских в Яшунах нет. Ну, точнее, снова не стало, когда я сел в автобус

17 декабря в 13.00 митинг Яблока на Болотной площади.
18 декабря в 12.30 в Москве пройдет протестный митинг КПРФ на Лубянской площади в связи с беспрецедентными фальсификациями итогов выборов и многочисленными арестами гражданских активистов.
24 декабря в 13.00 митинг за честные выборы на Васильевском спуске (предварительно).

All of a sudden a large group of fairly young people started to believe that their votes actually can change something. They were so keen to see changes, that many of them became observers at the elections. Many of my friends did. Many of them witnessed election fraud. Some people I know personally did witness that. With all due respect for Mr. Medvedev, I have more trust in people that I know. So, like many others, I have a belief that the elections were rigged. Of course, this can only be proved in court. But I also believe Russia lacks fair courts, just as it lacks fair elections. This seems to be a stalemate.

I believe a revolution is NOT what Russia needs at the moment. Yet, I went to the rally. It is not because I wanted to support some particular political party. As a matter of fact, there are none at the moment. The ones that took part in the election are either weird survivors of the 1990s or parties that emerged from within the existing bureaucracy. They have their supporters, but hardly can be seen as a political force. United Russia is just a façade for the bureaucracy, which has the real power, the other parties have no power at all. Forces of the opposition are actually so week at the moment, that they can hardly organize the people who want to change something within the country. The people are better ready than the politicians. So I didn't go there for the parties. I believe few people did. The majority went there to demand a fair election. And that's why I went too.

My naivety hardly goes as far as believing that elections would actually be re-run. Although, given the rather stupid behaviour of various Russian officials recently, I cannot exclude that entirely. I'd be deceived to see the protests throughout the country to give no results at all. But even then I wouldn't say I went for nothing. My reasons were the following.

The governments we have on Earth are far from being ideal. They were meant to serve the people and protect their rights, but they fail more than often. Human rights are often disrespected even by the most «democratic» states. Yet, some states are considered to be better, more comfortable for their people, than others. I think this is a result of some process, through which both government and people in some countries believe some of the rights are really inalienable. Under no condition. I am not speaking about human rights. Especially not about the personal ones. It turns out that we have some collective rights, that cannot be taken from us. For instance, Moscow dwellers have a right to electricity. This is not part of the Constitution, but it is unthinkable that some government would try to deprive people of electricity. Should they try, riots are guaranteed within a day throughout the city. The same might not be true for some African city, where electricity might not be a right, but a privilege. One has to grow to these kinds of undeclared, yet inalienable rights.

My idea behind going to the rally was to make the right to fair elections inherently inalienable. This might not happen within the century in Russia. But I believe that every little bit helps. I am an idealist, as I said earlier.

С лета 1992 по лето 1994 я жил в маленьком городе Gif-sur-Yvette департамента Essonne во Франции, в 25 километрах от центра Парижа. Наверное, можно было бы гулять там целый день (я до сих пор неплохо помню, что где находится, хотя многое с тех пор изменилось), но я, памятуя о том, что «не поможет возвращение к прежним местам», посетил лишь ключевые точки.

За закрытыми ставнями справа — квартира, в которой мы жили в первый год. У этих окон мы с Володей в первое лето проводили время за подсчётом машин, которые проезжали мимо, разделяя Пежо, Рено и Ситроены. А в выходные мы ходили на помойки в микрорайоне напротив, и выбирали себе мебель: за лето мы нашли стол, стулья, кресло, и три телевизора, один из которых весьма прилично работал. Я сильно «подтянул» французский за первое лето, смотря во французском переводе сериалы Love boats и Hawaii five-0.

На второй год мы переехали на другую квартиру. Она была гораздо больше, там была мебель, и вообще, там всё было гораздо лучше.

Вот в этом доме она располагалась на втором этаже: в ней даже был собственный балкон!

Три окна на втором этаже это (слева направо) спальня, гостиная, кухня.

А потом мы ещё съездили в Bures-sur-Yvette. Это соседний город, туда я ходил в школу (классы с 6 по 9 называются collège) — в колледж в Жифе меня не взяли, направили в колледж города les Ulis вместе с другими иммигрантами, но потом в дирекции колледжа в Bures нашлись знакомые, которые «замолвили словечко», и меня взяли туда.

На фотографии виден административный корпус. Учебный прямо за ним, а чуть правее — столовая и спортзал. Когда я учился, облицовки деревом не было — это были просто бетонные коробки. С тех пор колледж существенно подновили.

Уезжали мы обратно в Париж на электричке с того самого вокзала La Hacquinière, на который я столько раз приезжал по утрам, чтобы идти в школу.

Больше уже нет переезда со шлагбаумами, который надо было успеть перебежать до закрытия, чтобы попасть на приходящую электричку, но поезд RER всё такой же — красный с синим. И пронзительный гудок предупреждает о закрытии дверей. За окном медленно проплывает светящаяся синяя табличка La Hacquinière.

Сказать, что на участке не валялся конь, значит не сказать ничего. В общем-то валяться коню там было негде, потому что весь участок с 1995 года пребывал в заброшенном состоянии, и на нём начал довольно активно разрастаться диковатый и непролазный лес. Несколько экспедиций на купленный участок показали, что малыми силами цивилизовать это место почти нереально. Требовалась «тяжёлая артиллерия». Тяжёлая артиллерия явилась в лице представителей студенческого стройотряда «Кижи'78». Нисколько не принижая достоинств всех остальных «бригад», которые помогали мне обустраивать участок, должен признать, что старшее поколение по эффективности побило всех. Больше всего, конечно меня поразил дядя Саша, который собственноручно, используя один только топор, за день полностью очистил 20 соток от кустарников и прочей поросли, оставив только деревья. Этот подвиг был настолько внушительным, что его просто требовалось увековечить. И вот, спустя два года я могу с уверенностью сказать, что «никто не забыт».

За изготовление правильной таблички большое спасибо Наташе.

Для интересующихся — ещё несколько фотографий, собственно, места.

Например, пока меня не было в Москве, от МГУ до м. Проспект Вернадского проложили велодорожку. У меня вчера и сегодня была возможность по ней проехать. Если бы она была просто заставлена машинами, это было бы полбеды. Но там, где только месяц назад проложили велодорожку, сейчас снимают асфальт. Вместе с велодорожкой, естественно. Вопрос — «ЗАЧЕМ?»

А это вот — московский паркинг, бессмысленный и беспощадный: