Искусство дедукции

История Нет комментариев »

Для того, чтобы добраться до личного дела, пришлось ехать в Подмосковье: подразделение РГАЭ, хранящее большинство личных дел, расположено в деревне Вороново. И вот, пройдя по заснеженной территории пустынного дома отдыха, я добрался до здания читального зала, где был одним из двух посетителей. Дело 4674 из 27-й описи фонда 1884 оказалось тонкой картонной папкой довольно большого формата. О том, что в деле всего десять страниц, я знал из аннотации. Она же сообщала, что дело охватывает период с 1920 по 1928 годы. Однако содержимое папки оказалось распределено по этим годам неравномерно. От 1928 года было только две архивные справки о подтверждении трудового стажа, выданные по запросу Яшунского Г. С. Практически все прочие документы в деле относились к 1920-му году.

Как и положено, в деле были анкеты. Их оказалось даже две, потому что, поступив на работу в ГЛАВОД, через несколько месяцев Генрих Соломонович вместе со всем своим ведомством был включён в ЦУСВОД, а ещё позже (уже без заполнения дополнительной анкеты) откомандирован в ЦТВОД, в то время как ЦУСВОД «растворился» в структурах НКПС. О большинстве этих аббревиатур сейчас интернет почти ничего сообщить не может, да и вряд ли мне бы это чем-то помогло. Помимо анкет в деле было ещё рукописное заявление о принятии на работу: коричневые чернила и тонкая, почти папиросная бумага. Несколько справок, выданных для использования вместо удостоверения, а затем архивные справки от 1928 года. По ним можно было понять, что по крайней мере в 1923 году Генрих Соломонович ещё работал в НКПС, и что уже в 1928 году поиск каких-то свидетельств этого был достаточно затруднён. Фактически, помимо анкет 1920-го года архивариус из 1928 года смог обнаружить только следующее:

 Из дела "Требовательные ведомости на уплату содержания
сотрудникам быв. ЦУСВОД"а прикомандированных к Хозяйствен-
но-Материальному Управлению НКПС" за Арх. № 513 связка
52 отдел IУ- 1923 года, видно, что Г.С. ЯШУНСКИЙ значится
в требовательной ведомости за Август месяц /опись 3516/
под порядковым № 34 в должности агента для поручений и в
графе расписки в получении, имеется отметка карандашем
" в ЦТВОДЕ"

Что же всё-таки было в анкетах?

Сведений в них так мало, что начинаешь ценить каждую букву. Адрес — Малый Знаменский переулок, д.7, кв.15. Этот адрес останется неизменным до самой смерти Генриха Соломоновича в 1968 году. Дата рождения — 27 декабря 1884 года. Тут есть разночтения: на могиле датой рождения значится 24 декабря. Принят на учёт в Замоскворцеком учётном отделе Военкома г. Москва, образование среднее, служба или работа до поступления — секретарь домового комитета. Семейное положение — жена 33 лет, дочь 8 лет, сын 3 лет. Число продовольственных карточек — четыре. Номер члена книжки СРВТ (Союз работников водного транспорта), беспартийный, должность — агент I разряда, оклад — 2900 руб. в месяц. Время зачисления — 15 марта 1920 года.

Во второй анкете помимо уже перечисленных ранее сведений можно было разглядеть, что в дате рождения сначала, по-видимому, вместо 27 декабря хотели написать 15 декабря — по старому стилю. Добавился номер учётной карточки в военкомате и дата постановки на учёт — 4 ноября 1919 года. Место рождения — город Гродно.

В общем, практически ничего такого, чего я бы не знал раньше, анкеты мне не сообщили. С другой стороны, само существование этих анкет было большой новостью: до этого ни про какие ЦУСВОДы и ЦТВОДы никто и не подозревал. Из реальных зацепок, позволяющих продолжить поиски, наиболее перспективной представлялся мне номер учётной карточки в военкомате. Но следующий шаг, в итоге, удалось сделать совсем в другом направлении.

День рождения Анны Генриховны мне был известен заранее — 26 мая 1911 года. А вот дня рождения Иосифа Генриховича, которого дома, кстати, звали Юрой, я не знал: по имеющимся у меня документам можно было установить только год — 1917. Сопоставляя дату первой анкеты с возрастами детей, указанными в ней, я понял, что на момент её заполнения в 1920 году у Аси день рождения ещё не прошёл (и поэтому указано, что ей 8 лет, хотя в 1920-м исполнялось 9), а день рождения Юры — прошёл, потому что указано, что ему 3 года. То есть, он точно родился в первые три месяца 1917 года. А раз так, можно попытаться найти его в метрических книгах. Если они сохранились, конечно.

Тетрадь прадедушки Генриха

История Нет комментариев »

Среди документов в семейном архиве есть один не совсем обычный. Прадедушка Генрих был домашним поэтом: свои мысли и впечатления, поздравления и пожелания близким он фиксировал в стихотворной форме и, видимо, где-то в 1960-х годах собрал все свои произведения вместе в одной тетради.

Самое раннее стихотворение в этой тетради датировано 9 августа 1919 г., написано на станции Томилино Казанской железной дороги и посвящается Асе: Ася — это «домашнее» имя дочери, Анны Генриховны, летом 1919 года ей восемь лет. Примечательно, что в записанном стихотворении единственные исторические сведения — дата и место написания, а всё остальное — вне времени, хотя, конечно, можно уловить какие-то настроения, обусловленные тем, что происходило вокруг.

Чтобы лучше представлять себе исторический контекст, можно заглянуть в записки современников. В «Дневнике москвича» (Окунев Н.П. Дневник москвича, 1917–1924: В 2 книгах. Кн. 1. М.: Воениздат, 1997. 320 с.) имеется следующая запись:

2/15 августа. Идет бой в 35 верстах от Двинска. На Юго-западном фронте после трехдневных боев красными оставлены Сарны и Ровно. С 2 августа регистрируются случаи холеры и в Москве. На 13-е августа заболевших 14 человек.

Сегодня ночью по декрету Совнаркома часовая стрелка переводится назад на 1 час. Значит, теперь в запасе разницы во времени осталось только полтора часа.

Из сведений «Экономической жизни»: на 14 августа спекулятивные цены на продукты: хлеб черный от 32 до 37 руб., белый 80 р., мука ржаная 1.300-1.500 р., пшеничная 2.700, пшено 60 р. ф., сахар 220 р., песок 150 р., соль 65 р., мед 160 р., масло сливочное 290-310 р., подсолнечное 230 р., сыр 220 р., молоко 22 р. кр., яйца 160 р. дес., говядина 100 р., вобла 35 р. ф., картофель 13 р. ф., капуста свеж. 14 р. ф., чай 850 р. ф., кофе 200 р., свечи 200 р. ф., спички 8 р. кор., папиросы 1-го сорта 50 р. за 25 шт., 2-го — 25 р. за 25 шт., махорка 220 р. ф., галоши мужские 700 р. пара, дамские 650 р.

Масштаб цен осознать непросто, но в том же дневнике в записи от 17/30 мая 1919 года зафиксировано: «Получаю теперь с 1-го февраля 19-го года 1.590 р. в мес., но и не более; требуется на жизнь: от 3,5 до 5 тыс. в месяц.» Так что в ценах августа 1919 года на месячную зарплату можно было купить 20 батонов белого хлеба.

В тетради прадедушки ещё несколько стихотворений из 1920-х годов, но и в них тоже почти не за что зацепиться, кроме мест и дат написания. Часто в этих стихах, прямо в тексте или в комментариях к ним, упомянуто, что они написаны в командировке. География мест написания такая: 3 ноября 1922 г. — Москва, 20 и 31 декабря 1922 г., а затем и 2 января 1923 г. — Череповец, затем 12 октября 1924 г. — Вологда, 3 января 1925 г. — снова Череповец, а потом 15 января — опять Вологда.

Соединив все эти места воедино, добавив к ним устные сведения о том, что Генрих Соломонович работал в наркомате путей сообщения, и как бы подтвердив свои догадки как будто бы форменной одеждой на фотографии 1920 года, я решил, что сведения мне надо искать в архивах железных дорог, и, судя по многочисленным упоминаниям Череповца и Вологды, — в архиве Северных железных дорог: именно так называлась ветка от Москвы до Архангельска в 1920-х годах.

Оказалось, что архив Северных железных дорог хранится в ЦГАМ — Центральном государственном архиве города Москвы. Там даже хранились многие дореволюционные личные дела служащих этой железной дороги, но в их списках Яшунского не нашлось. Не встретилось упоминаний о нём и в приказах по личному составу за 1919, 1920 и 1921 годы. Несколько заказанных мной архивных дел содержали списки всех служащих московского аппарата Северных железных дорог, но ни в одном из них не было фамилии Яшунский.

Посетив ЦГАМ несколько раз, я практически отчаялся что-то найти в документах Северных железных дорог. Прокручивая в голове в очередной раз всю цепочку своих рассуждений, я зацепился за «наркомат путей сообщения». Ведь Северные железные дороги и НКПС — это разные вещи. Поиск в интернете показал, что архивы НКПС и МПС за давние сроки переданы в РГАЭ — Российский государственный архив экономики. И, о чудо, поиск по электронным описям этого архива очень быстро привёл меня к делу: личному делу Ящунского Генриха Соломоновича. Очевидная опечатка в фамилии, конечно, ничего не меняла — это было то самое дело.

Осколки прошлого

История 1 комментарий »

Редкость фамилии и постепенная «цифровизация» архивов несколько неожиданно позволила мне найти множество деталей генеалогического паззла, которые соединились в причудливую картину истории семьи Яшунских в конце XIX – первой половине XX века. Однако, нет пророка в своем отечестве — именно в истории моей ветви семьи оказалось больше всего пробелов, о которых интернет ничего не мог сообщить.

Мой дедушка, Владимир Генрихович, родился в Москве в 1924 году. Он написал мемуары, которые позволяют восстановить события примерно с 1930 года. До этого все имеющиеся сведения довольно отрывочны: всё, что дедушка мог рассказать об этом времени, он знал от своих родителей. По-видимому, они были не склонны слишком распространяться о жизни до революции: что-то было забыто намеренно, а что-то забылось само собой. В итоге известно, что мой прадедушка, Генрих Соломонович, родился в Гродно, потерял мать при рождении, а отца — в возрасте семи лет, после чего воспитывался у родственников. Прабабушка, Полина Иосифовна, урожденная Гаркави, родилась в Лиде, в достаточно зажиточной семье: признаком этого было то, что она закончила женскую гимназию в Гродно.

О том, как познакомились, где жили и чем занимались прадедушка и прабабушка до революции, где родилась их старшая дочь Анна Генриховна, и почему они оказались в Москве, можно было только строить догадки. Свидетели этого времени, — буфет, письменный стол, серебряные ложки с монограммой «PJ», — все как один молчат. Кроме них есть несколько дореволюционных портретных фотографий прабабушки, в основном вклеенных в альбом и не подписанных, а также детские фотографии Анны Генриховны. Дореволюционная фотография прадедушки вообще всего одна: его портрет в 17-летнем возрасте вклеен в дедушкины мемуары. Еще кое-какие документы — в основном, прабабушкины дипломы об образовании и праве работать домашней учительницей.

Всё это создает стойкое ощущение, что до революции никакой жизни не было. Возможно, вольно или невольно, именно к этому и стремились. Однако простые вычисления говорят об обратном: Генрих Соломонович родился в 1884 году, значит в 1917 ему было 33 года. Даже при том, что он дожил до 83 лет, вряд ли можно просто проигнорировать первые 33 — там точно что-то было.

Фотографий прадедушки вообще не очень много, и следующая после 17-летнего портрета датирована 15 мая 1920 года. На обороте подписано и место съемки: Пречистенский бульвар. Место легко узнаваемо — это пересечение бульвара с Антипьевским (ныне Колымажным) переулком: отец с сыном вышли погулять на бульвар недалеко от дома. Что может рассказать фотография?

Вряд ли она что-то может сказать о том, как холодно, голодно и страшно бывало в Москве в предыдущие три года. Об этом можно прочитать в мемуарах, монографиях и учебниках, но там ничего не будет написано про семью с двумя детьми, проживавшую в Москве у Знаменки.

Если раньше мои генеалогические исследования напоминали сборку паззла, то нынешние поиски больше похожи на попытки склеить хрустальную вазу, разлетевшуюся на тысячи осколков. Эта фотография — один из осколков.

The Neverending Story

История Нет комментариев »

Моё собирание пазла — одно из тех действий, которое, как например, революция или ремонт, можно начать, но нельзя закончить. Его можно только прервать, подведя промежуточные итоги. Удивительно, как много сейчас можно найти, не выходя из комнаты. И при этом надо признать, что, выйдя из комнаты, можно найти ещё больше. Многие вещи, вероятно, не скоро попадут в интернет, но может быть это и неплохо: останется повод для того, чтобы развязать в каком-нибудь архиве тесёмки старой папки и бережно листать содержимое.

Я связался с Франком Яшунским через Фейсбук. Я даже послал ему генеалогическое древо, чтобы показать, как мы связаны, для чего перевёл все имена на польский.

У Франка есть довольно разветвлённая (или довольно запутанная, как посмотреть) семья. Его дочь, Магдалена Коморек, уже сама связалась со мной через Фейсбук. Ей 55, это моя четвероюродная сестра, если такие вообще бывают. Так что моё дерево точно не заполнено до конца. Но если заполнить его можно, то писать про события с участием ныне живущих мне не хочется — это уже не история, а телесериал какой-то. Так что остановимся здесь.

У этого пазла, как оказалось, причудливая география — кусочки разбросаны от Барселоны до Барнаула, от Москвы до Монтевидео, от Копенгагена до Иерусалима. И он с каждой минутой становится всё сложнее. Невозможно остановить течение времени, но можно что-то зафиксировать себе и другим на память. На семейном древе я уже нарисовал Костю — возможно, самого младшего Яшунского на данный момент. История продолжается.

 

 

 

В своём отечестве

История Нет комментариев »

По сравнению с обилием сведений, которые удалось найти про польскую ветвь семьи Яшунских в интернете, «московская» ветвь находится в информационном вакууме. Фактически, единственным письменным источником, имевшимся у меня были мемуары моего дедушки, написанные в 2000-х годах. Сведения о родственниках и даже родителях в них довольно скудные.

Отца звали Генрих Соломонович (в советское время он стал Семеновичем), родился он в 1884 г. в тогдашнем губернском городе России Гродно, на третий день после родов умерла его мать, а через семь лет какой-то пьяный офицер столкнул с поезда папиного отца. Сирота воспитывался у родственников и жилось ему нелегко.

...

С папиной стороны я много слышал о его племяннике по имени Салек. Он был членом ЦК компартии Польши и тайно наезжал в СССР, а одну ночь ночевал у нас, но я его не видел. Он погиб в Испании, будучи комиссаром польского добровольческого республиканского батальона. Посмертно был награжден высшей наградой Польской народной республики «Крест Грюнвальда». О нем на родине вышла книга.

Большинство моих бабушек, дедушек и их братьев, сестер и детей после войны 1914 года попали в Польшу, многие были уничтожены фашистами в Варшавском гетто.

Всё это в достаточной степени проверяется уже найденной мною информацией (только орден был Virtuti Militari, а не Грюнвальдский крест), но если ко второй части — про родственников, я теперь могу многое добавить, то первая — это, фактически, всё, что мне известно. Из фотографий прадедушки Генриха до революции у меня есть только вот эта, на ней ему около 17 лет:

Что это были за родственники, у которых он жил в Гродно, чем он занимался до 1917 года, когда они поженились с моей прабабушкой, где жили после свадьбы, где родилась их старшая дочь Анна — всего этого я не знаю. Из сведений, полученных устно, помню, что переехали они в Москву в 1914 году (теперь можно говорить о том, что это сделали, по-видимому, сразу три семьи братьев Яшунских).

В 1917 году родился второй ребёнок — сын Иосиф, который стал в советском варианте Юрой. В 1941 году он из аспирантуры исторического факультета МГУ ушёл в ополчение (был лейтенантом) и пропал без вести под Ельней. На историческом факультете МГУ на мемориальной доске он значится как Яшунский И.Г.

Мой дедушка родился в 1924 году, о том, что происходило в семье начиная примерно с 1935 года можно узнать из его мемуаров.

Я пытался что-то установить теми же методами, что и для польской ветви, но поиск в интернете не дал особых результатов. Почему так получилось — могу предположить различные причины. Единственная интересная зацепка, которая почти нашлась, граничит с анекдотом. В справочнике «Вся Москва» за 1927 год Генрих Соломонович Яшунский значился как один из совладельцев (НЭП ещё не свернули!) магазина химических и аптечных товаров на Рождественском бульваре. Воображение уже рисовало мне образ подобный персонажу подпольного миллионера Корейко, ибо ни о какой коммерческой деятельности прадедушки я никогда не слышал, но всё оказалось проще. В справочнике 1930 года можно обнаружить, что в Москве проживало ДВА Генриха Соломоновича Яшунских.

И второй — как раз рядом с этим магазином. Бывают же совпадения! А прадедушка работал сначала в наркомате путей сообщения, затем на Мосфильме. Следы второй работы есть в справочнике «Вся Москва» за 1936 год.

Вот, собственно, всё, что удалось найти. Дальше нужно обивать пороги архивов. Возможно, стоит как-нибудь в ближайшие годы запланировать отпуск в Гродно.

 

Тема WordPress и иконки разработаны N.Design Studio
© 2020 Страница Алексея Яшунского RSS записей RSS комментариев Войти