Страница Алексея Яшунского

До сих пор мне удавалось писать о членах семьи Яшунских, не акцентируясь на смерти. Мы все смертны, с этим ничего не поделаешь, и смерть любого человека — печальное событие. Однако, если ему предшествует долгая (и, возможно, насыщенная) жизнь, с потерей почему-то примириться проще. Однако совсем избежать эпизодов преждевременной кончины мне не удастся. Не нужно больших познаний в истории, чтобы догадываться, что конец 30-х и начало 40-х годов XX века на всей территории от Парижа до Находки были не лучшим временем для того, чтобы жить долго и счастливо, зато хорошо подходили для того, чтобы умереть в один день.

Филип Соломонович Яшунский вернулся со своей семьёй — женой Эстер, сыном Людвигом и дочерью Аниелой в Лодзь в декабре 1918 года. О том, что происходило с ним и его семьёй после этого, сведений почти нет. Немногочисленные упоминания в газетах и справочниках чуть проясняют слово «фабрикант» в графе «профессия» его анкеты.

Принадлежавшая ему «фабрика» производила шерстяные изделия, и, располагаясь в большом здании вместе с множеством других производств, по-видимому, была не столько фабрикой, сколько мастерской. Ещё в одной газете Филип Яшунский числится в списке кандидатов в городской совет или нечто подобное.

Кроме этого о нём никаких других упоминаний не нашлось. А вот об Эстер Яшунской кое-что всё-таки нашлось. Сайт «База данных варшавского гетто» составлен по материалам различных воспоминаний — там проиндексированы все люди, которые так или иначе упомянуты в воспоминаниях тех, кто писал про гетто. Эти сведения обычно неполны, неточны, но всегда лучше чем ничего.

Итак, из воспоминаний Генриха Маковера «Дневник из варшавского гетто. Октябрь 1940 — январь 1943» извлечены следующие сведения:

Имя: Эстер
Фамилия: Яшунская
Девичья фамилия: Штейн
Погибла: в Треблинке?
Биография: дочь уважаемого и богатого Штейна из Лодзи. Муж Эстер умер до войны, ее дочь и зять смогли бежать в Южную Америку, а ее сын был где-то в России. Эстер жила в гетто в нищете и голоде; вместе со своей сестрой-близнецом они жили в магазине Тоббенса на улице Зелазна, 105. Во время блокады магазина Эстер и её сестру забрали.

Сведения о сыне тоже нашлись. 1 апреля 1944 года Людвиг Филиппович Яшунский был осужден особым совещанием при НКВД СССР по статье 58 п.6 (шпионаж) и п.10 (призыв к свержению советской власти) на 10 лет. Не надо объяснять, что «10 лет» в данном случае — лишь эвфемизм.

За этими трагическими сведениями можно было не заметить один важный момент. В базе данных варшавского гетто сведения сгруппированы по событиям. Эстер Яшунская была приписана к событию «Судьба семьи Яшунских». Другими персонажами этого события были: Лиза, Ядвига Кёнигштейн, и Мария. Кусочки пазла начали соединяться.

Пытаясь ответить себе на вопрос, зачем я занялся этими генеалогическими исследованиями, я прихожу к выводу, что это — моя попытка что-то понять про историю. Дело вовсе не в том, чтобы гордиться какими-то своими предками: моя степень родства с людьми, о которых я пишу, столь мала, что ей можно было бы пренебречь. Но всё-таки эта малая толика создаёт интригу и превращает сухую историю в детективное расследование, и я копаюсь в старых справочниках и газетах, в воспоминаниях и архивах в надежде найти очередную зацепку. При всём при этом, конечно, люди, о которых я пытаюсь что-то узнать, мне совсем не безразличны: кто-то мне более симпатичен, кто-то менее. Почему-то (можно предположить, на самом деле, почему) к Евгении Яшунской я чувствую особенную симпатию. Тем более мне жаль, что не удалось найти ни одной её фотографии.

В 1878 году в Санкт-Петербурге были открыты Бестужевские курсы — одно из первых высших учебных заведений для женщин на территории Российской империи. Это был путь для девушек, которые хотели в своей жизни добиться больше, чем просто быть хранительницей семейного очага. По-видимому, они хотели добиться настолько большего, что в 1886 году приём на курсы был приостановлен из-за обеспокоенности правительства политической благонадёжностью слушательниц. Приём возобновился в 1889 году, но тех, кто успел поступить ранее, курсы выпускали и в промежутке 1886–1889. В 1888 году физико-математическое отделение Бестужевских курсов окончила Евгения Соломоновна Яшунская (Зелигман).

Выпускницы курсов становились в основном учительницами. Профессия учительницы сейчас девальвировалась, но тогда, вероятно, выпускницы ощущали гораздо отчётливее свою миссию нести свет знаний в этот мир.

Евгения Яшунская-Зелигман (почему-то она часто использовала двойную фамилию) была учительницей и директором женской еврейской гимназии в Лодзи, а также директором частной женской гимназии, следы которой можно найти на страницах объявлений из газет. Самые ранние, которые мне удалось найти, датируются 1907 годом. В 1931 году (Евгении в этот момент уже 64 года, по тем временам не так уж и мало), например, были напечатаны такие объявления:

Первое — о приёме в частную женскую гимназию, а второе — о приёме в детский сад при гимназии. Примечательно, что в детском саду использовалась система Монтессори.

Про семью Евгении выяснить почти ничего не удалось. Её муж, Марк Зелигман, был учителем математики. Дочь Жанна родилась, когда ей было 33 года, и, вероятно, была не первым ребёнком, но что стало с остальными — неизвестно. Всё, что удаётся сейчас найти, говорит о том, что Евгения через всю жизнь пронесла свою миссию «бестужевки». Не случайно на её могиле написано: «Евгения Зелигманова из Яшунских. Педагог.»

Составленное в предыдущей записи семейное древо и так уже выглядит достаточно разветвлённым, но в нём ещё не хватает одного фрагмента, о котором я знал заранее. Другое дело, что я не подозревал о том, насколько это большой фрагмент.

Самиздатовские книги из Асиного шкафа — в основном отчёты о поездках секции туризма московского дома ученых. Один из этих отчётов, о плавании по Енисею, я обширно цитировал. Авторов у этих отчетов обычно два: Ф.И.Яшунская и А.И.Фукс, а издательство скромно называется «Фелициздат». Это творчество «тёти Фели» (на самом деле двоюродной тёти моего папы). Фелиция Иосифовна и Анна Иосифовна (в девичестве тоже Яшунская) — родные сёстры, и двоюродные сёстры моего дедушки и Анны Генриховны. Про Фелицию Иосифовну несомненно надо писать отдельный рассказ, ибо по всем признакам она была выдающейся личностью. Но если сосредоточиться на сборке пазла, то одной из ценных зацепок, связанных с Фелицией, которые у меня были, являлось наличие у неё ещё одной родной сестры, жившей при том не где-нибудь, а прямо-таки в Париже.

Однако очередной поиск в интернете привёл меня вовсе не в Париж, а в Смоленскую область. На сайте Елмановской школы была размещена презентация под названием «Жизнь, оборванная пулей». Она была посвящена Льву Фуксу, умершему от ран в 1943 году и похороненному на кладбище деревни Елмановки. На страницах с фотографиями родственников Льва среди прочих была фотография:

подпись под которой сообщала, что в центре — мать Лёвы, Анна Иосифовна, слева — тётя, Фелиция Иосифовна, а справа — тоже тётя, Ядвига Иосифовна. Сестра из Парижа?

Но Гугл ответил иначе. Упоминания о Jadwiga Jaszuńska неожиданно нашлись в Вашингтоне. В Американском музее холокоста хранится дело под названием Jadwiga Jaszunska collection, содержащее воспоминания и семейные фотографии. К сожалению, добраться до содержимого мне пока не удалось, но уже источник происхождения этих документов оказался новой зацепкой:

Михаил Зельдович послал эту рукопись в Американский Мемориальный Музей Холокоста в декабре 1994 года. Он получил её от младшей сестры Ядвиги Яшунской, Марии Яшунской, которая пережила годы войны в Польше вместе со своей сестрой.

(Обновлённую версию семейного древа можно посмотреть, нажав на картинку справа)